Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Кто ты в 1917 году?

Недавно Яндекс предложил забавный тестик, чтобы определить свое гипотетическое "дореволюционное прошлое" и такое же гипотетическое "революционное будущее". Мой результат меня позабавил

QFhl-y_Jd7M

Самое "смешное", что купеческой жилки в нашем роду, насколько могу судить, нет ни разу.

И на самом деле в 1917-м я, скорее всего, была бы Collapse )

Мир! Труд! Май!

Думала я думала, чем же отметить этот праздник на страничках своего ЖЖ. И не придумала ничего лучше, как опять дать слово нашим предкам. Тем людям, чьим трудом мы живем до сих пор.

Сегодня я ставлю (без купюр) письмо маминой приятельницы-соседки. Девушки, которая поехала на одну из самых важных и маштабных строек Советского Союза. Еще совсем девчонка, вчерашняя школьница, она строила нашу Волжскую ГЭС.

Сколько копий сломано современными "историками" всех мастей вокруг этого строительства! И де использовался там исключительно рабский труд заключенных. И де условия труда там были просто нечеловеческие. И де оплата была чисто номинальной - люди трудились едва ли не за трудодни.

Я не берусь судить, что в этих словах правда, а что ложь. Я просто поделюсь мыслями этой девушки-комсомолки. Ее надеждами. Ее мечтами. Ее рассказом о тех днях, о той легендарной стройке.

Collapse )
(Орфография и пунктуация сохранены.)
102_4896

Язык мой – враг мой,

или Чем воняет ваш телефон?


Какое-то время назад встретился любопытный, и весьма показательный, комментарий. Сделали топикстартеру замечание, что он неверно употребляет какую-то форму слова. В сообществе книгочеев, на всякий случай, уточню. И вместо того, чтобы поблагодарить за участие и исправить ошибку, человекCollapse )

Правда, только правда, ничего кроме "Правды"!

Не так давно вспоминали с друзьями, чего такого можно было купить в Советском Союзе за 1 (одну) копейку. Вспомнили коробок спичек. Кусочек хлеба в столовке. Стакан газировки без сиропа. Простой карандаш. Ластик-стерку. Почтовые марки…

А еще одну копейку стоил выпуск газеты «Пионерская правда» :о)))

Почему я так уверена, что ее цена именно 1 коп? Все просто – у меня до сих пор хранится один ее номер. Понятное дело, хранится он не просто так. А как память. Нет, даже так: как ПАМЯТЬ :о))) Ведь в этом номере вышел самый настоящий фоторепортаж из моего родного 4 класса "А".

Collapse )

Про Мой дом. Часть 2. И уже без всяких тайн :о))


Эх! Раз уж начала я вспоминать про свой родимый дом, выложу-ка все-все, что удастся вытащить из своей памяти. И про дом, и про двор, и про ближайшую округу...
Ленина-25

   Как я уже писала раньше, дом наш стоял на углу улиц Коммунистическая и им.Ленина. Его первый этаж  всегда и полностью был занят торговыми площадями.

   Так, под нашим подъездом сначала располагался большой хозяйственный магазин. В нем мы покупали лампочки, бельевые прищепки, спички, краску для ремонта… Потом его место занял ювелирный магазин «Жемчуг». В него мы ходили только посмотреть-полюбоваться, как в музей. И очень жалели о нашей бывшей «палочке-выручалочке» по хозяйственной части. Зато однажды именно ювелирный здорово выручил нас во время большой коммунальной катастрофы.

Collapse )

Волгоград сквозь решетку

    Пару лет назад в старом журнале «Огонек» (старом настолько, что обложка уже давно потеряна и точную дату выхода номера установить невозможно) я увидела вот это фото
100_6129

  .

Было понятно, что снимок сделан вскоре после Сталинградской битвы и посвящен возрождению города. Интересно, – подумала я тогда, – а где у нас в Волгограде сохранились те, послевоенные решетки, ограды, заборчики? Да и сохранились ли вообще…

Collapse )

Чужие письма

   Некоторое время назад попала мне в руки небольшая стопка старых писем. Написаны они разными людьми, и адресаты у них тоже разные. Часть из них предназначалась моей маме, тогда еще школьнице (писали их ее родители, подруги, родственники), другая – была адресована ее старшему брату, моему дядюшке. Начинающему студенту-медику писал его друг детства, уехавший из родного Сталинграда навстречу своей мечте, учиться в Саратов. Пять старых пожелтевших конвертов, выгоревшие чернила… Мне показалось, я читаю не просто сугубо личную переписку 20-летнего юноши со своим сверстником, а настоящий роман в письмах! Я проглотила эти странички на одном дыхании, не отрываясь, буквально взахлеб. Трогательные, наивные, но очень искренние слова. Сказать, что я испытала шок – ничего не сказать. Я была потрясена. Не стану пересказывать содержание писем – в них мысли, переживания, душа автора. В них – молодой задор убежденного комсомольца-строителя коммунизма. В них – занимательные подробности студенческого быта конца 40-х годов прошлого века. В них – трогательная исповедь первой любви… Но как написаны эти письма! Как выражены мысли и чувства. Такое под стать матерому писателю, а не молодому студенту!
   Возможно, я поступаю неправильно, обнародуя личную переписку совершенно незнакомого мне человека. Но мне безумно жаль, что эти строчки пропадут в Вечности, не оставив следа, не зацепив хоть сколько-нибудь другие души. Да и просто читать чужие судьбы между строк, сравнивать прошедшее с сегодняшними днями – это ведь так познавательно... Поэтому, если есть интерес – вперед, под кат.

Collapse )

Мы все учились понемногу-2


    Другая учительница, которую любили все без исключения девочки, была именно из тех, о ком писала Лидия Будогоская в своей «Повести». Педагогический стаж Анны Ивановны ВалОвой начался в те дореволюционные годы, в которые жила рыжая девочка Ева. Родом учительница русского языка и литературы была из Питера, но как она очутилась в нашем городе (в Царицыне или уже Сталинграде) мама, к сожалению не знает. Она помнит только, что часто девочки просили ее: «Анна Ивановна, расскажите что-нибудь о тех временах!» И учительница рассказывала. О балах. О школе. О революции. Многое из тех рассказов забылось, но никогда маме не забыть, как описывала Анна Ивановна разгон демонстрации казаками. Как бежали безоружные люди. Как другие преследовали их на конях с шашками наголо. Как догнал один убегавшего и рубанул наотмашь. И как покатилась голова по мостовой, а человек продолжал бежать…

    А еще запомнилось маме, что эта учительница всегда охотно и очень доходчиво отвечала на каверзные вопросы о словах. «А что это слово значит?» – и Анна Ивановна подходила к доске, брала мел и писала на французском или немецком, или английском, и начинала рассказ о слове с его этимологии. Из какого языка пришло, что значило вначале, что – теперь. Где, когда и как должно употребляться. С каким ударением надо его произносить. Этим ее стремлением поделиться своими знаниями девочки также нередко пользовались, когда на уроке хотели просто потянуть время. (К слову, племянником Анны Ивановны был известный советский шахматист Василий Смыслов.)

    Были среди учителей и другие не менее колоритные кадры. Например, Щука. Так девчонки за глаза прозвали свою математичку. Высокая и худая она всегда была одета в строгое черное платье с глухим воротом – отголосок царских, гимназических времен. Гладко зачесанные волосы еще больше придавали ей схожести с этой рыбой. Очень строга была она с девочками. «Но как преподаватель, Александра Гавриловна Нестеренко великолепно знала свое дело! – отдала ей должное мама. – А потом, в старших классах мы узнали, что эта сухая и сдержанная на эмоции женщина усыновила нескольких ребятишек. Один из приемных сыновей со временем стал руководителем известного проектного института Волгограда, и мне даже довелось немного поработать под его началом».

    …Когда же раздавался звонок на переменку, девочки степенно выходили в коридоры и, взявшись за руки, парами прохаживались между пальмами, которые росли в огромных деревянных кадках. Хотя всегда находились те, кто не удержавшись, пускался «взапуски» пока взрослых не было рядом. Но не дай бог, было попасться на глаза строгому директору Ивану Павловичу Сорокину! Он не ругал, не читал нотаций, но одного его строго взгляда было достаточно, чтобы присмирить любую непоседливую егозу – не подобает школьницам носиться по этажам, как угорелым!

    Но, тем не менее, девочки прежде всего оставались все-таки детьми. И принести в школу любимую куклу, чтобы поиграть с подружками на переменке, было вполне обычным делом. Тем более что в те послевоенные годы хорошие игрушки имелись далеко не у каждого ребенка. И, по словам мамы, иногда случалось, что прежде чем достать из портфеля учебник, девочка вытаскивала оттуда свою любимую лялю. К тому же стесняться при этом было некого – школа-то была женской!

    …С 1 сентября 1954 года раздельное обучение было отменено как не оправдавшее ожиданий. Девичьему царству пришел конец. Известие это наделало переполоху среди подруг, но изменить что-либо было не в их власти. Узнав о грядущем изменении, девочки решили не уступать мальчишкам ни в чем. «Мы возьмем их в ежовые рукавицы!» – заявила самая бойкая девочка по фамилии… Ежова. «Ну-ну. Тебе и действовать!» – смеялись подружки. 

    Но когда мальчики пришли в класс, все оказалось намного проще. Ребята сами были несколько смущены произошедшими переменами и вели себя спокойно и корректно. А потому дружеские отношения установились довольно быстро. И не только дружеские.

    Это были уже старшие классы. Девочки взрослели. Влюблялись. В одноклассников. В преподавателей. Особенной «популярностью» у юных барышень пользовались молодые преподаватели. Школьный военрук был офицером-фронтовиком, овеянным боевой славой, а учитель литературы (заменивший Анну Ивановну, которая к тому времени вышла на пенсию) пришел в школу из Качинского военного авиаучилища… Так что девичьи сердца учащенно бились не только во время ответов у доски.

    В общем, школьная жизнь в этой школе, наверное, мало чем отличалась от других в Советском Союзе. Добавлю только, что в «девятке» – ныне Гимназии №3 Центрального района Волгограда – учились люди, известные сегодня всей стране: поэтесса Людмила Щипахина, киноактер Николай Рыбников, телеведущий Михаил Осокин, поэт Владимир Мавродиев, актриса Ирина Апексимова, Заслуженные артисты России Марина Мещерякова, Михаил Королев, Владимир Бондаренко и многие другие.

 

Мы все учились понемногу

    Недавно, по наводке hiddenpresence, я прочитала просто замечательную «Повесть о рыжей девочке» Лидии Будогоской. Рассказывая историю жизни и взросления главной героини, автор делилась воспоминаниями о своей собственной судьбе. 

    Суровый (если не сказать жестокий) отец, офицер жандармерии, постоянно усмирявший восстания революционно настроенных рабочих, так же жестко управлялся в своем доме. Такие же строгие нравы царили и среди преподавателей гимназии, где училась героиня повести. И только бабушка, добрая и экстравагантная старушка, была единственной родной душой для взрослеющей девочки. Не стану описывать сюжет (вдруг кто-то захочет сам прочитать, это бывает очень увлекательно, перелистывать старые детские книги), отмечу только, что финал повести для меня оказался весьма неожидан и ожидаем одновременно. 


    При этом персонажи повести выписаны очень живо и правдоподобно. Чего стоят, например, образы директрисы, классной наставницы по прозвищу Жужелица или похожего на чижа учителя математики. А отношения девочек-гимназисток между собой выглядят простодушно живыми, весьма непосредственными и по-девичьи незатейливыми. Очень мне понравилось, как, желая сообщить нечто важное, подруга героини всегда таинственно восклицала: «Ах, Ева, что я расскажу!» И та неизменно переспрашивала: «Интересное?» 

    Мне понравилось описание характеров, моделей поведения людей разных социальных слоев. И, конечно же, воссоздание ученического быта тех дореволюционных лет. Я сама училась в школе, которая располагается в здании бывшей царицынской гимназии, а потому меня интересует все связанное с этим: какими были ученические классы, одежда, письменные принадлежности. Короче, весь антураж гимназии. 


    К тому же, моей маме довелось некоторое время учиться именно в женской школе. Переполняемая эмоциями, я пристала к ней с расспросами: «миленькая, расскажи еще раз!» И мама снова поделилась своими воспоминаниями…

    …Ее школьные годы пришлись на период с 1946 по 1956 годы. Правда, только 49-53 гг. оказались именно девчачьими. Как известно, в некоторых образцово-показательных советских школах году в 1948-м было введено раздельное образование. Вот и в Сталинграде учредили несколько чисто мужских и чисто женских «гимназий» по принципу дореволюционных. В одной из них – в Средней общеобразовательной школе №9 им В.И. Ленина – и училась мама. 

"Сталинград. Школа №9", 
Открытка 1954г. 

    Мебель, одежда, школьные принадлежности – все было нехитрое, скромное и… довольно ценное по тем голодным послевоенным временам. Сидели девочки за старыми, едва ли не царских времен партами. Они были громоздкие, с откидывающимися крышками, углублениями для чернильниц и жесткими скамьями, являвшими собой единый монолит со столом. 
    
    Носили девочки строгие коричневые платья с черными фартуками на каждый день или с белыми – в особо торжественных случаях. И относились школьницы к своей форме крайне осторожно: чтобы избежать истирания ткани, поверх платьев обязательно надевались черные нарукавники длиной по локоть. Беречь платье приходилось еще и по той простой причине, что зачастую это была чуть ли не единственная повседневная одежда у девочек – в них они ходили целыми днями, только на праздники надевая что-то нарядное.

    «Но нарукавников нам с подружкой было мало, – сквозь смех говорит мама, – и каждый раз перед уроком мы аккуратно расстилали на парте… газету! Это выглядело даже несколько нарочито, так мы старались немного выделиться из класса». 

            

    Кстати, о газетах. В те времена «строгих семейных ценностей» вся информация о личных проблемах граждан тут же становилась достоянием широкой советской общественности. Так, в газете «Сталинградская правда» была рубрика, где публиковались сведения о произошедших в городе разводах. С указанием фамилий «провинившихся» сторон. Так сказать, в назидание остальным – вдруг страх обнародования остановит кого-то от такого аморального поступка!

    Так вот, был в маминой школе уже немолодой преподаватель истории Илья Григорьевич Гутман, который очень любил эти деликатные подробности. Иногда он вызывал к доске ученицу и, пока она отвечала на заданный вопрос, с головой погружался в чтение. 

    «Помню, как-то вызывает он к доске нашу отличницу Женьку. Она начинает отвечать. Говорит уверенно и бойко. Илья Григорьевич понимает, что девочка в теме разбирается и берется за любимую рубрику. Женька продолжает говорить. И через какое-то время, – продолжает свой рассказ мама, – я начинаю понимать, что Женька несет полную чушь! Вытаращив глаза и взглядом умоляя подруг не выдавать ее, она продолжает громко и уверенно «отвечать урок»… Когда историк заканчивает свое чтение, он останавливает ее и ставит в журнал "четверку"!» – мама изображает все это действо едва ли не в лицах. И уточняет: «Он никогда не ставил «5», если слушал ответ не очень внимательно. Но кому-то и «тройку» получить таким образом было радостью».
 

    Продолжение следует

Ab ovo*

      Как я уже писала, мой интерес к истории Волгограда сформировался как-то сам собой, исподволь и незаметно. Ничего не могу с собой поделать: люблю вещи, проверенные временем. А зародилось это чувство, пожалуй, еще в школьные годы. Собственно, с самой школы-то все и началось…
      Это здание всегда будоражило мое юное воображение. Казалось мне, что была в нем какая-то загадка, тайна. Его стены были щедро испещрены пулевыми щербинами. Но не это было удивительно – многие здания города хранят отметины Сталинградской битвы. Причудливая отделка школьного фасада, ушедшие в землю окна полуподвального этажа, странные «сооружения» внутри разительно отличают здание от окружающих его жилых домов. Каждый этаж хранил сюжет для небольшого фантазирования. 
     
(Средняя школа №83 ведет отсчет своего существования с 1961 года)

     Казавшийся в детстве огромным, «Ленинский зал» второго этажа школы кроме обязательного бюста Владимира Ильича «украшали» четыре квадратных колонны-столба.  Бегая между ними на переменках, я часто ловила себя на мысли, что в этом зале с успехом могли бы проходить старинные балы и приемы. Если бы выстроившиеся длинным фронтом окна не выходили во внутренний двор школы.
      О! это была еще одна интересовавшая меня загадка. Одноэтажные постройки обрамляли небольшой уютный дворик со всех сторон. В них располагались кабинеты НВП, труда и домоводства, а также… дворницкая! Семья дворничихи жила там постоянно, и ох как не завидовали мы ее детям, которые, даже уходя домой, все равно оставались в школе. Мне же в этих корявых пристройках смутно виделись какие-то конюшни и каретные сараи.

(Въезд в школьный двор преграждают железные ворота)

      Полуподвальный этаж, где размещались столовка и спортивная раздевалка, был для нас, девчонок, источником вечных «страхов». Стоило мальчишкам из озорства погасить там свет, и мы уже просто не решались спуститься вниз. По нашим школьным легендам, некогда в этом месте располагался морг военного госпиталя со всеми вытекающими из этого призраками.
      Но самым загадочным для меня местом в здании был третий этаж. По одну сторону коридора шли обычные двери обычных классных комнат. А по другую – тремя солидными, выступающими до середины коридора, площадками располагались деревянные лестницы с неказистыми перилами. Вели они – слева в кабинеты истории и географии, справа – химии и литературы. С центральной лесенки в пяток ступеней был вход в пионерскую комнату. Получалось, что на этом этаже был еще один самостоятельный полуэтаж. Мне же всегда было любопытно, что скрывает подлестничное пространство, наглухо зашитое фанерными панелями: уж очень необычными были эти площадки-выступы.
      Словом, все здание тихим шепотом говорило мне, что здесь живет История. 
      И действительно, это сооружение было построено в XIX веке известными в Царицыне купцами, братьями Серебряковыми. Использовалось оно в качестве номеров для работников, которые приезжали на их предприятия. А потому каретные сараи и бальные залы оказались всего лишь – увы! – плодом моей детской фантазии.
       С самого начала прошлого века у здания началась другая, «общественно значимая» жизнь: в 1908 году здесь была открыта 2-я Мариинская женская гимназия. В отличие от Первой гимназии, в ней учились девочки всех сословий. Преподавали им немало предметов: от домоводства и рукоделия до естествознания и тригонометрии. Плата за обучение составляла 55 рублей в год для местных и 75 – для иногородних учениц. Возглавляла гимназию г-жа М.К. Гермези.

( 2-я Мариинская женская гимназия. Так вот что скрывалось под лестницами третьего этажа моей школы: это были остатки каркасов царицынской крыши)
     
     После революции, правда, пару лет послужив редакции газеты «Борьба», здание все-таки сохранило за собой статус образовательного заведения. Только теперь уже средняя школа носила имя Ч.Дарвина, где учились 720 учеников. А в период с 1931 (после надстройки третьего этажа) до 1933 года здесь был Сталинградский строительный институт. В годы Отечественной войны практически во всех учебных заведениях Сталинграда размещались эвакогоспитали. Так что, вполне возможно, в подвалах моей школы действительно мог быть морг. После Победы, когда весь город еще лежал в руинах, здание тогдашней школы №9 было восстановлено одним из первых бригадой знаменитой на всю страну Александры Черкасовой. 

(Даже на черно-белом выгоревшем снимке середины 40-х годов видно, что когда-то здание было краснокирпичным с белым «кружевом» отделки, в стиле «Царицынское барокко»)

* Ab ovo – древнеримское выражение, означающее: сначала, от яйца. Начало моему увлечению было положено именно в школе, а потому свои рассказы о Городе я решила начать с нее, со своей школьной скамьи, с начала...